Джемма Скулме, рижанка 2015 года: «Я радуюсь каждому дню»

Приз Рижской думы «Рижанин года 2015» вручен художнице Джемме Скулме – за ее вклад в развитие искусства и общественной жизни, а также за увеличение узнаваемости латвийской столицы в мире.

По традиции, этот приз вручается в канун Дня независимости Латвии. Претендентов на рижскую награду могут выдвигать сами рижане, а окончательное решение выносит жюри во главе с мэром Риги Нилом Ушаковым и его заместителем Андрисом Америксом.

…Мы отправились в гости к виновнице торжества. Джемме Скулме недавно исполнилось 90 лет, но этого почтенного возраста ей никто не даст. Стройная, элегантная, артистичная…. Ну прямо королева… «Стараюсь радоваться жизни, каждому ее мгновению», − улыбается художница в ответ на мой вопрос, как ей удается так хорошо выглядеть.

Большая черная собака провожает нас через сад к дому под соснами Межапарка, семейного гнезда целой династии известных латышских художников. Здесь представители славного рода Скулме живут и работают уже почти 60 лет. Картины, статуэтки, мольберты, краски, кисти – настоящий творческий интерьер. И много-много цветов – поздравления Джеммы с юбилеем продолжаются.

Нужен музей современного искусства

− Джемма, я тоже вас поздравляю с наградой Рижской думы. Получается, вы в этом году самая главная рижанка!

− Спасибо! Приглашение в думу на награждение было для меня полной неожиданностью и приятным сюрпризом. Я с интересом послушала выступление Нила Ушакова, который рассказывал о том, как много сделано в Риге в последнее время. Действительно, сделано много, мы все это видим и ценим. Жаль только, что впереди тоже еще много работы.

Церемонию награждения вел директор Латвийской национальной оперы Зигмарс Лиепиньш, и это было как символ, что культура у нас в почете. Мне было приятно получить приз из рук «своего» человека, а Лиепиньш, безусловно, свой, ведь он так много сделал для искусства.

Лиепиньш процитировал мои когда-то сказанные слова о том, что министры, думцы, чиновники должны работать так же увлеченно и самозабвенно, как люди искусства. Ведь мы, художники, захваченные своей творческой идеей, мучаемся, претворяя ее в жизнь, порой ночей не спим, чтобы с утра снова начать все сначала. Трудно даже представить, сколько работают, в каком постоянном напряжении находятся творческие люди. Без полной отдачи результата не бывает. Тут есть о чем задуматься и другим.

− Хорошая мысль!

− Но в своем выступлении я говорила совсем о другом. Несмотря на то, что меня отметили наградой, я не считаю, что сделала все, что нужно было сделать. Ведь художникам – и моего поколения, и молодым, целой плеяде, – негде показывать свои работы. В Риге нет музея современного искусства. И в этом, я считаю, и моя вина тоже. Надо было более настойчиво добиваться, чтобы у нас была возможность постоянно, а не раз от разу, на выставках, видеть все это богатство, которое принадлежит всем нам.

Мы часто сетуем, что нам не хватает самоуважения, гордости, патриотизма. И при этом прячем свои ценности!
Прекрасно, что наши музыканты столь многого добились на мировой арене, но ведь и хороших художников у нас хватает. Нужно, чтобы все могли в этом убедиться.

− Но ведь Музей современного искусства собираются строить…

− Это замечательно! Но новое здание будет предназначено для тех работ, которые подпадают под определение современного искусства, а это совсем другая концепция, иные технологии. Я же говорю о произведениях, которые были созданы после войны и до сегодняшнего дня художниками разных направлений.

Под такой музей можно было бы перестроить здание Рижского технического университета на ул. Калькю. Архитектор Зайга Гайле уже разработала проект, реализация которого обошлась бы намного дешевле, чем новостройка. Так что нужно только захотеть! Мне хотелось бы, чтобы такой музей появился как можно скорее, чтобы я успела его увидеть.

− Вы открывали серию выставок семи молодых художников в квартале Калнциема, которая продолжалась все лето. Ее девизом было «Искусству нужно пространство», и посвящена она была вашему юбилею. Это тоже был шаг к созданию музея?

− Для молодых художников экспозиция, пусть и временная, пусть в контейнерах вместо залов, стала шансом заявить о себе, встретиться с публикой. А я воспользовалась этой возможностью, чтобы привлечь внимание к тому, что искусство постоянно развивается, продолжают появляться все новые и новые произведения. Сотни художников отображают картину мира в форме художественных образов, таким образом оказывая влияние на мышление людей, а в широком смысле слова − на свое время. Это непрерывный процесс, в который вовлечены мы все.

Рига как идеальный мир

− Вы коренная рижанка. Каков он, ваш образ родного города?

− В моей памяти живет Рига моего детства и отрочества. До 15 лет я росла в атмосфере спокойствия и безопасности, в семейном и дружеском кругу. Я хорошо помню дорогу в школу, прогулки, катки, рождественские рыночки… Помню, как ездили на извозчике в зоопарк, и там, рядом с входом, было кафе, где мы ели удивительно вкусное мороженое. Все эти эпизоды сложились в моем воображении в модель идеального мира, и время от времени этот образ оживает, вызывая радостные эмоции.

Так было, когда я еще в советское время оказалась в Брюсселе, и, отделившись от группы, присела за столик маленького кафе, и меня настигло это острое ощущение счастья, воспоминание о рижском детстве. Наверно, связь с европейской цивилизацией всегда жила в моей душе, как ее ядро, и она очень сильна. После восстановления независимости Рига ожила, и я всякий раз радуюсь, когда вижу в ней черты того, идеального, образа.

− Какое ваше любимое место в Риге?

− Братское кладбище! В детстве и в школьные годы мы частенько гуляли по его аллеям, и тогда, конечно, не воспринимали кладбище как место упокоения, скорее, как святыню.

− Рижская дума провела реставрацию мемориала…

− Да, это очень нужно. Это же наша гордость! Невероятно гармоничный архитектурный ансамбль.

− Вы уже давно живете в Межапарке. Чем вам дорог этот район Риги?

− В 1958 году мы оказались здесь благодаря своей профессии. Наша семья отдала государству пятикомнатную квартиру на улице Лачплеша, возле бывшего кинотеатра, а взамен получила участок в Межапарке, на котором мы построили дом с мастерскими для четырех художников – моего отца, Отто Скулме, моей матери, Марты Скулме, моего мужа Оярса Аболса и для меня. Жилая площадь, в соответствии со строгими нормами того времени, должна была быть очень скромной, но для работы места хватало.

Мы были рады, что нам удалось создать здесь островок отчужденности от мира, в котором жили, но к которому относились критически. На своем участке, среди сосен и цветов, мы создали для себя свой мир, этакую башню из слоновой кости, и это помогало нам сохранить себя.

Сейчас многое изменилось, но у нас, в Межапарке, по-прежнему тишина и покой. Особая радость – теплые, даже дружеские, отношения с соседями. Правда, сегодня, в капиталистической действительности, намного труднее эту недвижимость за собой сохранить в материальном смысле.

− Правда ли, что ваша мама, Марта Скулме, была прототипом Милды, венчающей памятник Свободы?

− Нет, это не так. Некоторое сходство действительно можно уловить, но это просто была дань стилистике изображения женского образа в то времени. Хотя история моей семьи тесно связана с этим памятником. Моя мама была первой латышской женщиной-скульптором, она участвовала в конкурсе на проект памятника Свободы и разделила первое-второе место с его автором Карлисом Зале, с которым ее связывали теплые отношения. Зале выиграл конкурс, его творением мы любуемся каждый день, а у меня к этому монументу особое, личное отношение.

Краски везде вокруг нас

− Вы и сейчас работаете каждый день?

− Нет, что вы! Это тяжело. Я пишу картины на полу, потому что пользуюсь жидкими красками, и на мольберте они могут растечься. Сама не знаю как, но я взяла себя в руки и написала шесть работ для выставки в музее Марка Ротко, которая 27 ноября открылась в Даугавпилсе.

− О чем они, эти ваши картины?

− Я изобразила огородное пугало, на которое обычно навешивают всякую ветошь, предназначенную на выброс. Но ведь она полезна уже тем, что помогает отпугивать скворцов. Моя идея в том, что и, казалось бы, ненужное вдруг может оказаться полезным.

А еще мои пугала – воплощение воспоминаний о былом. В дополнение к живописи я использовала коллажи. Один из них – обложка рождественского номера журнала Liberation, который мой отец купил в 1944 или 45-м году. На ней – портрет княгини Ливен. Она ведет свой род от Каупо, который одним из первых в Ливонии принял христианство. Тогда, в далекие 1200-е годы, кое-кто воспринял это как предательство. Мой отец скопировал портрет княгини кисти английского художника Томаса Лоуренса прозрачными акварельными красками. Пусть ученые изучают факты, а я это переплетение исторических связей воспринимаю чисто эмоционально и так же изображаю.

− Всегда ли люди понимают, что им хочет сказать художник?

− Иногда не хотят понимать, потому что это не всегда приятно. Через свою живопись я стремлюсь донести проблемы, которые считаю актуальными. Я говорю о том, что во все времена жизненно важно для каждой нации – сохранять свои традиции, наследие, полученное от предков, как бесценное богатство маленького народа. Когда люди, как в советское время, например, опустили крылья, чувствовали себя подавленными, я считала необходимым их подбодрить, вселить оптимизм и веру в лучшее будущее.

Мне говорят: «У вас дар, талант». Но я не звезда и не икона. В вас я черпаю свои силы. Мой долг воодушевлять, объединять, помогая достичь новых, больших высот. Мы все − как деревца в лесу, потому что каждый человек – ценность.

− Говорят, художники мыслят красками… Как это у вас получается?

− Вот смотрите, сегодня, кажется, все вокруг совершенно серое. Но на самом деле вокруг полно красок. Подойдите вплотную к любому дереву, всмотритесь в его кору, как через лупу, и увидите, сколько в ней оттенков. Или вот эти цветы! Всмотритесь в них. Ближе, еще ближе… Видите, какие яркие лепестки у этих роз? Чем больше их разглядываешь, тем богаче нюансы. Так и под микроскопом нашему глазу открывается целый красочный мир. Такому видению нужно учиться, как фотографы учатся снимать, подбирая нужные объективы.

Все это простые, кажется, общеизвестные истины, которые можно прочитать в книжках, но они воспринимаются совсем по-другому, если пропустить их через себя. В последние годы у меня больше времени, чтобы думать о таких вещах, и я не устаю радоваться ежедневным маленьким открытиям.

Это чувство можно сравнить с теми мгновениями абсолютного счастья, которое иногда охватывает, когда слушаешь музыку. Его нельзя высказать словами, но они знакомы каждому творческому человеку. О таких моментах я говорю: «Ангел пролетел».

Пропорция добра и зла одинакова во все времена

− Вы знаете судьбу своих картин?

− Они находятся и у меня в мастерской, и во многих частных коллекциях. Есть они и в Третьяковской галерее. Правда, хранятся в запасниках. В советское время существовала практика закупки картин у членов Союза художников.

Одна моя картина даже оказалась у бывшего президента России Бориса Ельцина. Она была подарена ему после того, как он признал независимость стран Балтии. Он хорошо меня запомнил! Я единственная во всем зале Верховного совета воздержалась при голосовании, когда по команде Горбачева его выводили из президиума, и все были за. Эти телевизионные кадры потом не раз показывали: моя одинокая рука на фоне переполненного зала. В протокол мое особое мнение не внесли. Но я настояла. Я и не думала, что Ельцин меня запомнит, но он подошел в перерыве, поздоровался и сказал: «Я даже помню, во что вы тогда были одеты». А на мне была черная с красным блузка, модная такая, из американской посылки.

− Как вы считаете, нужно художнику идти в политику? Не жалеете, что этим занимались?

− Думаю, что не нужно. Но было время, которое этого потребовало. Я как художник выступала за свободу творчества. Наверно, отчасти мною двигали эгоистические мотивы. Со временем эта борьба переросла в борьбу за независимость нашего государства, с которой тесно связана свобода творчества.

Вперед можно было продвигаться медленно, путем компромиссов, ведь в противном случае нашу деятельность могли бы классифицировать как диссидентскую, и в итоге меня бы могли изолировать от общества.

− Вы следите за тем, что происходит в мире? Иногда даже страшно смотреть телевизор – теракты, потоки беженцев, кризисы… Как думаете, будет ли лучше?

− Это очень страшно! Не хочется обо всем этом думать. Но я стараюсь мыслить позитивно. Хотя и понимаю, что лучше не будет. У меня на этот счет своя теория: хорошего и плохого в мире во все времена поровну, и эта пропорция сохраняется.

Времена меняются, со многим приходится мириться, и нужно постараться вписаться в эту реальность, а не стоять в стороне, глядя вслед уходящему поезду. Я на этот поезд успела. Я хочу жить, несмотря ни на что.

Визитная карточка

Родилась 20 сентября 1925 года в Риге. Окончила отделение живописи Латвийской академии художеств, аспирантуру Ленинградского института живописи, скульптуры и архитектуры им. Е. Репина.

Многие годы возглавляла Союз художников Латвии. Персональные выставки проходили в России, Австрии, Германии, Канаде, США. Депутат Верховного Совета Латвии и СССР. Активный участник Атмоды, одна из создательниц Народного фронта.

Лауреат Государственной премии СССР, народный художник, почетный член Латвийской академии наук, почетный доктор Латвийской академии художеств. Награждена орденом Трех звезд (1995).

Džemma Skulme, Gada rīdziniece 2015: “Priecājos par katru dzīves mirkli”

Rīgas domes balva “Gada rīdziniece 2015” pasniegta māksliniecei Džemmai Skulmei – gan par viņas ieguldījumu mākslas un sabiedriskās dzīves attīstībā, gan par Latvijas galvaspilsētas vārda iznešanu plašākā pasaulē.

Šī balva tradicionāli tiek pasniegta Latvijas Neatkarības dienas priekšvakarā. Rīdzinieki izvirza savus pretendentus, no kuriem žūrija Rīgas mēra Nila Ušakova un viņa vietnieka Andra Amerika vadībā izvēlas galvenās balvas ieguvēju.

Mēs devāmies apciemot šī gada uzvarētāju. Lai arī Džemmai Skulmei nesen apritēja 90 gadu, tomēr viņas enerģijā un sejas vaibstos nekas par tādu gadu nastu neliecina. Viņa ir slaida, eleganta, mākslinieciska… Patiesa karaliene!
“Cenšos priecāties par dzīvi, par katru tās mirkli,” māksliniece smaida, atbildot manam jautājumam par savas nezūdošās dzirksts noslēpumu.

Liels, melns suns mūs pavada cauri dārzam līdz mājai Mežaparka priežu ielokā, kur ģimenes ligzdu veidojusi slavenu latviešu mākslinieku dzimta. Skulmju dinastijas pārstāvji šajā vietā dzīvo un strādā jau gandrīz 60 gadu. Gleznas, statuetes, molberti, krāsas, otas – īsteni radošs interjers. Un daudz, daudz ziedu – Džemmai joprojām pienāk nokavējušies jubilejas apsveikumi.

Vajadzīgs mūsdienu mākslas muzejs

– Džemma, arī es jūs sveicu ar Rīgas domes apbalvojumu. Varētu pat teikt, ka jūs šogad esat pati svarīgākā rīdziniece!

– Paldies! Ielūgums no Rīgas Domes ierasties uz šī apbalvojuma saņemšanu man bija pilnīgi negaidīts un patīkams pārsteigums. Ar interesi noklausījos Nila Ušakova uzrunu, kurā viņš stāstīja par Rīgā pēdējā laikā paveikto. Patiešām, izdarīts ir daudz, mēs visi to redzam un novērtējam. Bet sāpīgi, ka vēl tik daudz jāizdara.

Apsveikuma ceremoniju vadīja Latvijas Nacionālās operas direktors Zigmars Liepiņš, – tas radīja noskaņu, kurā tiek apliecināta cieņa kultūrai un mākslai. Man bija patīkami saņemt balvu no sava līdzbiedra, un Liepiņš neapšaubāmi ir “savējais”, jo viņš tik daudz darījis mākslas labā.

Zigmars Liepiņš citēja kādreiz manis teiktos vārdus par to, ka ministriem, domniekiem un ierēdņiem jāstrādā tikpat aizrautīgi un pašaizliedzīgi kā radošajiem ļaudīm. Mēs, mākslinieki, mostamies ar savu radošo ideju, mocamies to realizēdami, naktī neguļam un no rīta atkal sākam visu no jauna. Neviens nevar iedomāties, cik garas ir mūsu darba stundas, kāda ir radošo cilvēku nervu spriedze!
Bez pilnīgas atdeves rezultāta nemēdz būt. Tas, manuprāt, lika aizdomāties arī citiem.

– Laba doma!

– Taču manis pašas uzrunas tēma bija izvēlēta gluži cita. Neraugoties uz to, ka mani sumina ar balvu, es neuzskatu, ka esmu izdarījusi visu iespējamo. Māksliniekiem – gan manas paaudzes, gan jaunajiem, veselai plejādei – nav, kur rādīt savus darbus. Rīgā nav mūsdienu mākslas muzeja. Šajā skumjajā faktā, manuprāt, ir arī mana vaina. Vajadzēja neatlaidīgāk cīnīties par to, lai mums būtu iespēja nevis reizi pa reizei, bet gan pastāvīgi redzēt visu to bagātību, kas pieder mums visiem.

Mēs visu laiku žēlojamies, ka mums ir nepietiekama pašcieņa, lepnums, patriotisms. Bet tajā pašā laikā mēs slēpjam savas vērtības, nerādām tās pilnā spēkā. Jauki, ka mūsu mūziķi tik daudz panākuši pasaules arēnā, taču mums ir arī pietiekami daudz labu mākslinieku. Vajag ļaut visiem par to pārliecināties.

– Šobrīd gan gatavojas uzsākt Mūsdienu mākslas muzeja celtniecību…

– Tas ir brīnišķīgi! Bet jaunajā ēka būs tikai tas, ko mēs šodien saucam par laikmetīgo mākslu. Tā ir cita māksla, ar citu domāšans veidu un citu pieeju. Es savukārt runāju par darbiem, kurus pēc kara līdz pat mūsdienām radījuši dažādu virzienu mākslinieki.

Tos varētu izstādīt pārbūvētajās Rīgas Tehniskās universitātes telpās Kaļķu ielā. Arhitekte Zaiga Gaile jau ir radījusi projektu, kas ļautu iztikt ar mazākiem izdevumiem nekā tad, ja šādu ēku nāktos celt no jauna. Tādēļ ir jāpieņem lēmums un to vajag darīt ātri, lai arī es varētu to pieredzēt

– Jūs atklājāt septiņu jauno mākslinieku izstāžu sēriju Kalnciema kvartālā, kas norisinājās visu vasaru. Tās devīze bija „Mākslai vajag telpu”, un tā tika veltīta jūsu jubilejai. Vai arī tas bija solis muzeja izveides virzienā?

– Lai arī īslaicīga, lai arī konteineros, nevis piemērotās zālēs, jaunajiem māksliniekiem ekspozīcijakļuva par iespēju pieteikt savu vārdu un tikties ar publiku. Es savukārt izmantoju šo izdevību, lai pievērstu uzmanību tam, ka māksla dzimst nemitīgi – parādās arvien jauni un jauni mākslas darbi. Tie ir simtiem mākslinieku, kuri līdzīgā veidā domā, iespaidojot jauno laikmetu un tā cilvēkus. Tas ir nepārtraukts process, kurā iesaistīti esam mēs visi.

Rīga kā ideālā pasaule

– Jūs esat dzimusi rīdziniece. Kā jūs aprakstītu savas dzimtās pilsētas tēlu?

– Manā atmiņā dzīva ir manas bērnības un jaunības Rīga. Līdz 15 gadu vecumam es augu stabilā vidē, drošā vietā, ar vecākiem un draugiem. Es labi atceros ceļu uz skolu, pastaigas, slidotavas, Ziemassvētku tirdziņus… Toreiz ar ormani braucām uz Zooloģisko dārzu un tur, pie ieejas, bija kafejnīca, kurā mēs ēdām apbrīnojami garšīgu saldējumu. Visas šīs epizodes manā iztēlē veido ideālās pasaules modeli, un laiku pa laikam šis tēls atkal atdzīvojas, radot priecīgas emocijas.

Reiz, kad es vēl padomju laikā nonācu Briselē, uz brīdi atdalījos no grupas un apsēdos kafejnīcā – tajā mirklī šī bērnības sajūta manī uzreiz atdzima. Tā ir saite ar Eiropas civilizāciju, kas manī vienmēr dzīvojusi kā kodols, un tā ir ļoti stipra. Pēc neatkarības atgūšanas Rīga atdzīvojās, un tagad es priecājos, kad tajā saskatu mana ideālā tēla vaibstus.

– Kura ir jūsu iemīļotākā vieta Rīgā?

– Brāļu kapi! Bērnībā un skolas gados mēs bieži staigājām pa šo kapu alejām un tad, protams, nemaz nedomājām, ka tur kāds ir apglabāts. Mēs visu to vidi uztvērām kā svētnīcu.

– Rīgas dome ir veikusi šī memoriāla restaurāciju…

– Jā, tas bija ļoti vajadzīgs. Tas taču ir liels mūsu lepnums. Neiedomājami harmonisks arhitektūras ansamblis.

– Jūsu dzīvesvieta jau krietnu laiku atrodas Mežaparkā. Ar ko jums dārgs šis Rīgas rajons?

– Mēs nokļuvām šeit 1958. gadā, pateicoties savai profesijai. Mūsu ģimene atdeva valstij savu piecistabu dzīvokli Lāčplēša ielā, blakus bijušajam kinoteātrim, un pretim saņēmām zemes gabalu Mežaparkā, kurā uzcēlām māju ar darbnīcām četriem māksliniekiem – manam tēvam Oto Skulmem, manai mātei Martai Skulmei, manam vīram Ojāram Ābolam un man. Dzīvojamajai platībai atbilstoši tā laika stingrajām normām bija jābūt ļoti pieticīgai, taču darbam vietas pietika.

Mēs priecājāmies, ka spējām šeit radīt tādu nošķirtības sajūtu no tās pasaules, kurā dzīvojām, bet pret kuru bijām kritiski. Savā zemes gabalā, starp priedēm un puķēm, mēs radījām sev pasauli kā ziloņkaula torni, kas mums palīdzēja sevi saglabāt.

Tagad daudz kas ir mainījies, taču pie mums, Mežaparkā, joprojām ir klusums un miers. Īpašu prieku sagādā siltās, pat draudzīgās attiecības ar kaimiņiem. Tiesa, mūsdienu kapitālisma realitātē ir daudz grūtāk šo nekustamo īpašumu noturēt pie sevis materiālā izpratnē.

– Vai tiesa, ka jūsu māte Marta Skulme ir bijusi Brīvības pieminekļa Mildas prototips?

– Nē, tā nav. Zināmu līdzību patiešām var saskatīt, taču tā bija attiecīgā laika stilistika, kā tos vaibstus būvēja. Tomēr manas ģimenes vēsture ir cieši saistīta ar šo pieminekli. Mana mamma bija pirmā latviešu sieviete-skulptore, viņa piedalījās Brīvības pieminekļa projektu konkursā un dalīja pirmo un otro vietu ar Brīvības pieminekļa autoru Kārli Zāli, ar kuru viņai bija sirsnīgas attiecības. Zāle konkursā uzvarēja, par viņa mākslas darbu mēs priecājamies katru dienu, savukārt man ar Brīvības pieminekli ir palikusi šī personiskā saikne.

Krāsas ir mums visapkārt

– Jūs arī tagad strādājat katru dienu?

– Nē, ko jūs! Tas ir grūti. Es gleznoju uz grīdas, jo lietoju šķidrās krāsas un uz molberta tās var notecēt. Pati nezinu kā, taču saņēmos un uzgleznoju sešus darbus izstādei, ko 27. novembrī atklāja Marka Rotko muzejā Daugavpilī.

– Par ko stāsta šīs jūsu gleznas?

–Esmu attēlojusi putnu biedēkli, ko parasti apkarina ar visādiem ārā sviešanai paredzētiem krāmiem. Taču putnu biedēklis ir noderīgs jau ar to vien, ka atbaida strazdus. Mana ideja ir tāda, ka viss nevajadzīgais var kļūt par vajadzīgo.

Manos putnubiedēkļos ir arī atmiņas par vecajiem laikiem. Papildus gleznošanai es izmantoju kolāžas. Viena no tām – žurnāla „Liberation” Ziemassvētku numura vāks, kuru mans tēvs nopirka 1944. vai 1945. gadā. Uz tā ir kņazienes Līvenas portrets. Viņas dzimta aizsākusies no Kaupo, kurš viens no pirmajiem Livonijā pieņēma kristīgo ticību. Toreiz, 1200-ajos gados, daži to uztvēra kā nodevību. Mans tēvs ar caurspīdīgām akvareļkrāsām nokopēja angļu mākslinieka Tomasa Lourensa gleznoto kņazienes portretu. Lai zinātnieki pēta faktus, savukārt es šo vēsturisko saikņu mijiedarbību uztveru tīri emocionāli, un tā arī attēloju.

– Vai cilvēki vienmēr saprot, ko mākslinieks vēlas viņiem pateikt?

– Dažreiz nemaz nevēlas saprast, jo tas ne vienmēr ir patīkami. Ar savām gleznām es tiecos pievērst uzmanību problēmām, kuras uzskatu par aktuālām. Es runāju par to, ka visos laikos ikvienai nācijai ir vitāli svarīgi nezaudēt savas tradīcijas, to, ko esam iemantojuši no saviem senčiem un kas ir mazo tautu bagātība. Kad tauta, kā, piemēram, padomju laikā, bija nedaudz nolaidusies, nospiesta, es uzskatīju, ka man tā ir jāuzmundrina.

Man saka: “Jūs jau varat, jums taču ir dots”… Bet es atbildu: “Neesmu ne zvaigzne, ne svētbilde. Es to spēku ņemu no jums. Mans uzdevums ir stiprināt, vienot, lai palīdzētu sasniegt augstākās virsotnes. Katrs mēs esam tikai kociņš mežā starp citiem kokiem, jo katrs cilvēks ir vērtiba.

– Runā, ka mākslinieki domā krāsās… Kā jums tas izdodas?

– Redziet, šodien viss ir galīgi pelēks. Bet patiesībā visapkārt ir ļoti daudz krāsu. Pieejiet pavisam tuvu klāt jebkuram kokam, ieskatieties tā mizā – kā caur lupu –, un jūs pamanīsiet, cik daudz tajā nokrāsu. Lūk, arī šie ziedi! Ieskatieties tajos. Tuvāk, vēl tuvāk… Redzat, kādas šīm rozēm spilgtas ziedlapas? Jo ilgāk uz tām skatās, jo vairāk nianšu var pamanīt. Tā arī mikroskops mums parāda krāsaino pasauli. Vajag tikai prast ieraudzīt, bet tas jāmācās līdzīgi kā fotogrāfiem, kas mācās uzņemt kadrus, izvēloties pareizos objektīvus.

Tās visas, šķiet, vienkāršas, vispārzināmas lietas, par kurām var izlasīt grāmatās, taču, ar prātu un ķermeni pieņemot tās par savām, pasauli sāk uztvert pavisam citādāk. Pēdējos gados man ir vairāk laika, lai padomātu par šādām lietām, un es nebeidzu vien priecāties par šiem ikdienišķajiem, mazajiem atklājumiem.

Šo sajūtu var salīdzināt ar tiem absolūtās laimes mirkļiem, kādi reizēm pārņem, klausoties mūziku. To nevar izteikt vārdos, taču katram radošam cilvēkam tādi brīži ir zināmi. Es mēdzu tādos mirkļos teikt: „Dievs nolaižas..”

Labā un ļaunā proporcija ir vienāda visos laikos

– Jūs zināt savu gleznu likteni?

– Tās ir darbnīcā, daudzās privātās kolekcijās. Manas gleznas ir arī Tretjakova galerijā, kur tās gan glabājas fondos. Padomju laikā bija prakse iepirkt gleznas no Mākslinieku savienības biedriem.

Viena mana glezna, izrādījās, ir pie bijušā Krievijas prezidenta Borisa Jeļcina. Tā viņam uzdāvināta pēc tam, kad viņš atzina Baltijas valstu neatkarību. Viņš mani labi atcerējās! Es vienīgā visā Augstākās padomes zālē atturējos balsot, kad viņu pēc Gorbačova pavēles izraidīja no prezidija un visi balsoja „par”. Pēc tam šos televīzijas pārraides kadrus rādīja ne reizi vien: mana vientuļā roka uz pārpildītās zāles fona. Protokolā manu īpašo viedokli neierakstīja, tomēr es uzstāju uz savu. Pat nedomāju, ka Jeļcins mani atcerēsies, tomēr starpbrīdī viņš pienāca klāt, apsveicinājās un teica: „Es pat atceros, kas jums toreiz bija mugurā.” Es biju ģērbusies modernā blūzē, melnā ar sarkanu, no Amerikas sūtījuma.

– Vai, jūsuprāt, māksliniekam jāiet politikā? Vai nenožēlojat, ka ar to nodarbojāties?

-Būtībā nevajag. Tomēr laikmets bija tāds, kas to prasīja. Mana cīņa par neatkarību un brīvību bija arī par mākslas brīvību. Varbūt tas bija pat egoistiski – lai māksla būtu brīva, valstij jābūt brīvai. Taču ar laiku šī cīņa pārauga cīņā par mūsu valsts neatkarību.

Uz priekšu varēja virzīties pamazām, izvēloties kompromisus, jo pretējā gadījumā mūsu darbību identificētu kā disidentisku, un es būtu izolēta no sabiedrības.

– Jūs sekojat līdzi tam, kas notiek pasaulē? Dažreiz televīziju ir pat baisi skatīties – terorakti, krīzes bēgļu plūdi… Kā jūs domājat – vai būs labāk?

– Tas ir šausmīgi smagi. Negribas par to domāt. Es cenšos domāt pozitīvi, kaut arī saprotu, ka labāk nebūs. Man šajā ziņā ir sava teorija: labais un sliktais pasaulē visos laikos ir bijis vienādās daļās, un šī proporcija saglabājas.

Dzīve mainās, ar daudz ko ir jāsamierinās, un jāmēģina savā laikā ietikt iekšā, nevis palikt malā un skatīties nopakaļ aizbraucošam vilcienam. Ir jāmēģina šajā vilcienā iekāpt. Es savā vilcienā esmu iekāpusi, tādēļ, neskatoties ne uz kādām pārmaiņām, es izbaudu katru dzīves mirkli!

Vizītkarte

Dzimusi 1925. gada 20. septembrī Rīgā. Beigusi Latvijas Mākslas akadēmijas glezniecības nodaļu, I. Repina vārdā nosauktā Ļeņingradas glezniecības, tēlniecības un arhitektūras institūta aspirantūru.

Daudzus gadus vadījusi Latvijas Mākslinieku savienību. Personālizstādes bijušas Krievijā, Austrijā, Vācijā, Kanādā, ASV. Latvijas un PSRS Augstākās padomes deputāte. Аktīva Atmodas dalībniece, viena no Tautas frontes dibinātājām.

PSRS Valsts prēmijas laureāte, Tautas māksliniece, Latvijas Zinātņu akadēmijas goda locekle, Latvijas Mākslas akadēmijas goda doktore. Apbalvota ar Triju Zvaigžņu ordeni (1995).

https://info.riga.lv/lv/rigas-dome/dzemma-skulme-gada-ridziniece-2015-priecajos-par-katru-dzives-mirkli/

https://info.riga.lv/lv/rigas-dome/dzemma-skulme-gada-ridziniece-2015-priecajos-par-katru-dzives-mirkli/

https://info.riga.lv/ru/rizhskaja-duma/dzhemma-skulme-rizhanka-2015-goda-ja-radujus-kazhdomu-dnju/

Džemmas atsauksme

Dzemma Skulme
23:35 (15 ч. назад)

кому: мне
Dārgā Ksenija! Ļoti izdevusies intervija. Ļoti,ļoti profesionāla! Vienkārši-augsts līmenis.
Jūsu Džemma
30.11.2015

Комментарии