Солвита Аболтиня: “Сейм – зеркало общества”

b_377999

Фото:Apollo.lv

 

 

В канун дня провозглашения независимости интервью передаче «Действующие лица» Латвийского радио 4 дала глава Сейма Латвии Солвита Аболтиня. «Неприятных вопросов не бывает. Работа политика – отвечать на все без исключения», – сразу же заявила она. И стала отвечать – на прекрасном русском языке.

Независимость – главная ценность

– Как вы оцениваете достижения страны?

– Латвия до войны просуществовала 21 год, а в этом году мы отмечаем уже 22-ю ее годовщину, и это само по себе событие. Независимость страны – самая большая ценность. Она не дается просто так, и каждый на своем месте должен ее защищать.

Люди хотят гордиться своей страной не только в те моменты, когда ее команда побеждает в хоккейном матче или на международных конкурсах, но и каждый день, в обычной жизни. Если мы чаще будем думать о хорошем, делать хорошее, то и жизнь изменится к лучшему.

Конечно, многим по-прежнему живется тяжело, многие ищут счастья за границей. Но, я думаю, они вернутся, когда дома жизнь наладится. Объективные показатели этого улучшения уже появились, хоть мы, к сожалению, привыкли больше внимания обращать на плохое.

Недавно международное агентство Standart & Poors повысило кредитный рейтинг Латвии. Теперь мы сможем занимать деньги под меньшие проценты, и значит, всем станет чуточку легче.

Конечно, пенсии по-прежнему низкие, но в пенсионный бюджет уже добавилось 30 миллионов латов. Опустевшие было театры снова полны, и на улицах Риги – множество машин.

– Что хорошего сделал Сейм под вашим руководством?

– В парламенте стало больше открытых голосований, что повышает ответственность депутатов перед избирателями. Приняты важные для экономики законы о т. н. «белые списках» предприятий, о нулевых декларациях.

Возможность собирать в Интернете подписи за тут или иную инициативу расширяет демократию. Радует, что рейтинг доверия к парламенту хоть ненамного, но вырос.

– Острую критику вызвали поправки к закону о референдумах, которые ограничивают право народа на свободное волеизъявление…

– Не ограничивают! Никто не собирается менять Конституцию, в которой ясно сказано, что одна десятая часть избирателей имеет право выдвигать законодательную инициативу и выносить ее на референдум.

Вопрос только в том, кто будет платить за второй этап сбора подписей. Изучив опыт разных стран, мы пришли к выводу, что Латвия платит за это слишком много.

Это законопроект прошел только второе чтение, и мы будем стараться, чтобы поправки улучшили закон, а не ограничили права граждан. Если выдвинутая идея достойная, то ее сторонники найдут возможность собрать подписи.

– Обсуждаются поправки к Конституции, запрещающие менять некоторые ее статьи даже на референдуме. Примут?

– Подождем заключения Конституционного суда и комиссии при президенте.

Мое мнение: нельзя вносить поправки в Основной закон, исходя из конкретной ситуации, а в данном случае это реакция на сбор подписей за нулевой вариант гражданства.

Есть препятствие юридического характера – в истории Латвийской Республики вопрос о гражданстве дважды выносился на референдум, в том числе для решения вопроса об отмене «окон» натурализации, а это прецеденты.

– Каковы отношения парламента и правительства? Есть мнение, что Сейм должен чаще заслушивать премьера и министров.

– Конституция Латвии определяет правильное соотношение между ветвями власти. Сейм назначает правительство, а исполнительная власть обладает достаточными полномочиями, чтобы быстро реализовать принятые решения. Нынешний парламент достаточно часто заслушивает министров.

Победил опыт

– Почти год назад президент Затлерс распустил Сейм. Достигнута ли цель, которую он провозглашал? Ведь состав парламента мало изменился.

– То, что многие с восторгом приняли «Распоряжение номер 2», доказывает, что перемены были нужны. Но, если честно, люди ожидали большего. Если бы господин Затлерс не пошел в политику, а наблюдал за происходящим со стороны, пользы было бы больше.

Но изменения есть. Целый ряд политиков в Сейм не был избран, в парламенте стало больше молодых людей, которые учатся по ходу дела.

– Бывший спикер Сейма Альфред Чепанис заявил, что он бы не хотел быть председателем такого парламента…

– ( Смеется ) Конечно, смена поколений должна происходить, но чтобы работа двигалась лучше, должна быть разумная пропорция между опытными парламентариями и новичками.

У нас принято говорить: «Надоели нам одни и те лица!» Но я не слышала такого, например, во Франции, где люди работают в парламенте по 40 лет. Ведь и выбирая врача, мы предпочитаем специалиста со стажем, а родителям часто не внушает доверия педагог, который не намного старше их детей.

Но тут все зависит от избирателей. Парламент – зеркало общества. Система «плюсов» и «минусов» вносит заметные изменения в партийные списки.

– Как оцениваете «хождение» депутатов из партии в партию?

– Это очень плохая практика! Нам рассказывали, что когда Затлерс создавал свою партию, его единомышленники вербовали сторонников, уверяя, что у «Единства» рейтинги падают, и поэтому выгоднее баллотироваться с новой политической силой.

В странах с давними демократическими традициями такое немыслимо. У нас же все находится в движении, создаются новые партии, люди ищут себя.

– Может, эти искания нужно ограничить законом?

– Чтобы опять сказали, что это ограничение демократии?! Мы живем в свободной стране, где право вступать в любые партии гарантировано Конституцией.

– Но ведь не после избрания в Сейм!

– Нет, не после.

– Разве это не обман избирателей: «шестерка Олштейнса» воспользовалась партией Затлерса, чтобы войти в Сейм, потом отмежевалась от нее, и сейчас ведет свою политическую игру?

– Меры по изменению ситуации приняты. Ушедшие из «Единства» депутаты создали фракцию «Гражданский союз». Сейчас в Сейме могут быть фракции только тех партий, которые участвовали в выборах. Так что «группа Олштейнса» – это на самом деле шесть независимых депутатов.

Бедные наши депутаты

– Не следует ли изменить систему выборов депутатов, чтобы они стали ближе к народу?

– Конечно, об этом надо думать. Возможно, есть смысл поделить Ригу на избирательные участки меньшего размера.

Но проблема не в этом, а скорее в том, что роль денег в политическом процессе сократилась не так сильно, как хотелось бы, и что люди ждут от своего избранника защиты интересов того или иного региона или социальной группы, а задача депутата – работать в интересах всей страны.

– Прозвучало предложение, что латышским партиям нужно идти на выборы в Рижскую думу единым списком. Ваше отношение?

– Не хотелось бы делить партии на латышские и нелатышские, но я за поиск путей к объединению. Правильно поступил «Центр согласия», который сплотил своего избирателя, хоть, к сожалению, по национальному признаку.

А так называемые латышские партии идут на выборы каждая отдельно и часто остаются за бортом. Отданные за них голоса пропадают, а они все спорят о том, кто из них более национальный. Хотя самоуправление решает хозяйственные вопросы, которые касаются всех, независимо от национальности – чтобы ремонтировались улицы, чтобы в домах было тепло, вывозился мусор.

Возьмем Юрмалу, где в думе заседают депутаты чуть ли не из десятка партий, которые не могут договориться. Отсюда и проблемы развития города, который раньше заслуженно славился на весь Союз и не только.

– Как вы относитесь к предложению сократить количество депутатов и тем самым сэкономить?

– Популизм! За счет этой экономии и 10 сантимов к пенсии не прибавить. В Эстонии тоже людей меньше, а депутатов 101, в Литве – 123.

– Но ведь у них разные льготы, бесплатный проезд и жилье…

– Какие льготы? Наши депутаты – одни из самых бедных не только в Европе, но и в регионе. Когда начался кризис, их зарплаты были заморожены – в знак солидарности с остальными.

Сейчас депутаты получают только зарплату и доплату за работу в комиссиях. Им положены компенсации за транспорт и жилье, но только при наличии договора, и каждый случай рассматривается индивидуально.

– Не слишком ли щедро наша страна одаривает своих бывших президентов?

– Я согласна с Вайрой Вике-Фрейбергой, что обеспечение бывших президентов – проявление самоуважения страны. Экс-президенты должны получать процент от своей прежней зарплаты. Нужен им и секретарь, чтобы отвечать на почту, которая продолжает идти со всего мира. И если человека из Кенгарагса выберут президентом, то вряд ли будет правильно, что после истечения полномочий он туда и вернется.

Другое дело, что нынешний президент – состоятельный человек, который имеет возможность отказаться от зарплаты. Ему и квартира не будет нужна.

– Но люди возмущены тем, что Вике-Фрейберга просит себе машину за 65 000 латов. Причем уже вторую… А в квартире, которую Затлерсу оплачивает государство, живет его сын.

– Да, стоимость квартир и машин – это то, что меня удивляет. Политики должны считаться с тем, что ни один их шаг не останется незамеченным и что по ним будут судить обо всех остальных.

«Референдум меня очень огорчил»

– После референдума вы очень резко высказывались в адрес тех, кто голосовал за русский язык как второй государственный. Имеет ли право политик такого уровня быть столь эмоциональным?

– Почему-то эмоциональность никогда не ставится в упрек мужчинам, хотя они даже чаще, чем женщины, выходят из себя, допускают некорректные выражения.

Разве плохо ли быть эмоциональным? Любое дело человек должен делать с душой. Мы все живые люди, и потому не можем и не должны всегда действовать по инструкции. Есть ситуации, на которые допустимо реагировать эмоционально, а не официально, и когда провокацию нужно назвать провокацией.

Референдум меня очень огорчил и как политика, и как человека. Ведь проводился он назло, потому что результат был очевиден. Никогда не поверю, что человек в латгальском самоуправлении не мог получить ответа на русском языке, никогда не слышала, чтобы с туристами в Латвии отказывались говорить по-русски. Накануне всенародного голосования я встречалась с представителями национально-культурных обществ, и они высказались за объединяющую роль латышского языка.

То была чужая, навязанная инициатива, которая исходила не от местных политиков. Референдум стал шагом назад, и теперь нам придется наверстывать упущенное.

В 1918 году Латвию создавали люди разных национальностей, в 1919 году они вместе шли против Бермонта, и в 1991 году на баррикадах стояли люди разных национальностей. Я работала в разных коллективах, и ни в одном не было конфликтов на национальной почве. Так же, как их не было ни до, ни во время, ни после референдума. Слава богу, мы со своими соседями живем мирно.

Уже выросло поколение людей, которое училось на латышском, работает, не имея никаких проблем. Более того, русская молодежь более конкурентоспособна, потому что знает три языка.

– 280 тысяч человек – почти четверть населения – проголосовали за предоставление русскому языку статуса второго государственного. Что же, по-вашему, вызвало такую мощную протестную реакцию?

– Это был результат действий политиков, которые пытались отвлечь людей от насущных проблем. У каждого была своя мотивация для участия. У некоторых, наверно, задето самолюбие.

– Вы согласны с тем, что программы интеграции провалились?

– Программ написано много, и сейчас Кабинет министров работает над новыми предложениями. Нужно улучшать обучение в школах, детских садах. Но эту проблему не решить принятием одного закона, лозунгами.

Насильно ничего не сделаешь… Если мы хотим жить в стране под названием Латвия, то должны быть заинтересованы в ее процветании.

Увы, средства массовой информации этому не способствуют. Я смотрю по пяти каналам новости, которые отчасти сама создаю, и диву даюсь, как они подаются.

– Смягчатся ли национальные противоречия, если все будут жить в достатке?

– Они могут быть в любом случае.

«Мародеры» или «прекрасные люди»?

– Латгальцы обиделись на вас за то, что вы назвали мародерами тех, кто протестовал против ужесточения правил приграничной торговли…

– Это вольная интерпретация моих слов. Я очень люблю Латгалию и знаю, как много прекрасных людей там живет. Но если кто-то гордится тем, что не платит налоги, то он должен отдавать себе отчет в том, что он вредит не какому-то абстрактному государству. Неуплаченные налоги – это недоплаченные пенсии его же близким, зарплаты врачам, учителям.

Кстати, о мародерстве. У меня была возможность посетить Японию, и там меня до слез тронуло то, что найденные на месте катастрофы вещи, игрушки, они относили в самоуправление – вдруг обнаружатся хозяева? А ведь ситуация там намного трагичнее, чем у нас, а люди смогли сохранить в себе человеческое.

– Партия «Единство» уже давно находится у власти, и именно при вашем правительстве контрабанда достигла массовых масштабов. Что, СГД не работала и вдруг проснулась?

– От того, что человек долго занимается незаконным делом, оно не становится законным.

А СГД всегда работала. Но когда мы выходили из кризиса, первоочередными были другие задачи.

Я была у родственников в Бельгии в то время, когда в Люксембурге бензин и сигареты стоили намного дешевле. И люди стояли за ними в очереди, чтобы увезти домой. Нет никакой проблемы в том, что ты покупаешь для себя, но за «лишнее» везде нужно платить. И Латгалия не исключение.

– А там есть работа?

Я говорила с людьми, которые стояли в пикете у Сейма. Одни со слезами на глазах говорили, что хотели бы работать, но работы нет, а другие только требовали от властей.

Я была в Латгалии, когда открывался завод приводных цепей, и я знаю, какой проблемой было найти для него рабочих. Нужно проявлять инициативу, использовать возможность обращаться за европейскими деньгами.

Недавно мы с премьером участвовали в совещании с руководителями латгальских самоуправлений, на котором рассматривались конкретные вопросы развития края.

– Вы приехали на интервью после заседания молодежного парламента. Какие впечатления от нового поколения?

– Прекрасные! Молодежь хочет принимать участие в политике, и это дает повод для оптимизма и аргумент в споре с теми, кто говорит, что у Латвии нет будущего.

– Вы бы хотели, чтобы ваши дети выбрали политическую карьеру?

– Дети сами должны выбирать свой путь, а обязанность родителей заложить основы – понимание того, что само собой, без труда и усилий, ничего не придет.

Комментарии