Юрий Поляков: “Мы наш, мы Русский мир построим!”

К своему 60-летнему юбилею известный писатель подошел в зените славы

Празднование дня рождения – а оно у Юрия Михайловича 12 ноября – растянулось на несколько недель. Любимого автора поздравляли читатели со всей России и из-за рубежа, издатели и коллеги. «Субботе» посчастливилось побывать на заключительных юбилейных торжествах, которые состоялись в Санкт-Петербурге, в театре на Васильевском, и ,без преувеличения, стали триумфом писателя.

К приезду Юрия Полякова в город на Неве приурочили показ его спектакля «Небо падших», который не сходит со сцены уже более десяти лет. И на этот раз был полный аншлаг, хотя об изменениях в афише сообщили всего за неделю.
Юрий Поляков всегда был популярным писателем. Сегодня он – популярен невероятно. Идея государственности и русской цивилизации, которой всегда был привержен писатель, сегодня в России особенно востребованы. В каком настроении и какими планами Юрий Михайлович встречает свою «взрослую» дату, он рассказывал на встрече с читателями в книжном магазине «Буквоед» на Невском и в беседе с нашей газетой.

«В главном я не меняюсь»

– Юрий Михайлович, как вы готовились к юбилею?

– Сделал ревизию своего творчества. В течение года будет выходить собрание моих сочинений в 10 томах – по одному в месяц. Первый том уже в продаже. В него вошли мои стихи (Юрий Поляков начинал как поэт – прим. авт.) и юношеские повести.
Готовя собрание сочинений, я залез в свои архивы, чего давно не делал, и обнаружил стихотворение, посвященное своему 30-летнему юбилею. Оно полно ужасом перед далеким, как мне тогда казалось, 60-летием. Но сейчас я ничего подобного не испытываю. А испытываю оптимизм, возможно, излишний…

К моему юбилею приурочен выход сборника пьес о любви «Как боги», которые с успехом идут в России и за рубежом, а также сборников газетных публикаций за разные годы.

– Но ведь со временем многие газетные публикации устаревают…

– Не всегда, как оказалось… Сборник моих статей «Лезгинка на Лобном месте» выдержал три издания. Иногда, перечитывая давно написанный текст, я грустно улыбался: «Неужели я был таким наивным?» Но нет ни одной статьи, про которую я бы сказал: «Какая ересь!»

Может, это потому что в главном я не менялся. Я никогда не жалел, что родился в России, не считал, что здесь нужно все сломать, чтобы потом, может быть, построить что-нибудь другое.

– В 90-е годы такая точка зрения была непопулярна…

– Да, и с нею было труднее пробиться на экран, чем даже в советское время. Слово «русский» а Центральном телевидении было под запретом.

Я всегда относился к государству как к сверхценности и довольно рано почувствовал угрозу государственности, которая исходила от либералов.

Я так и сказал Андрею Макаревичу: «Вы давали концерты на Васильевском спуске, когда распался СССР, ликовали, когда расстреливали Белый дом. Вы радовались краху российской государственности, а сегодня я радуюсь его укреплению».

При этом я отнюдь не считаю Макаревича подлецом. Он действует по своим убеждениям. Не припомню у него строк, в которых он изъясняется в любви к России. Андрей и в советское время скептически относился к власти, что не мешало ему пользоваться всеми возможностями. Помню, работая в ЦК ВЛКСМ, я голосовал за покупку современной техники для его группы «Машина времени».
Недавно мы дискутировали с Макаревичем в телеэфире. «Почему у нас все не по-людски – недоумевал он. – Вот Шотландия провела референдум, и все спокойно, без стрельбы». «А если бы победили сторонники отделения от Британии? – поинтересовался я». «Ну и отделились бы!» – заявил Макаревич.

Но при этом он не готов признать, что Новороссия имеет право выбирать свой путь. Чехам позволено отделиться от словаков, черногорцам – от сербов, а вот русским от украинцев – нет. Что за двойные стандарты?

Переубеждать российских либералов бессмысленно. Их либерализм гормональный, так что аргументы не действуют.
Впрочем, это родовая травма нашего либерализма. Российские либералы посылали японскому микадо поздравительные письма в связи с его победой при Цусиме в 1905 году, приветствуя разгром российского флота.

Да и писателей не всегда вдохновляет любовь к России, а часто и наоборот, нелюбовь. Такое было и в XIX веке, и в 20-30-е годы ХХ века, и при советской власти. За это им иногда дают Букеровскую и другие премии.

Лицо либерала

– Кто они, российские либералы? В чем их отличие от государственников?

– Наша интеллигенция разделилась на две группы. Одна согласна с тем, что Россия станет частью западной цивилизации на правах младшего партнера или даже полуколониальной территории. Другие же считают русскую цивилизацию самодостаточной ценностью, и готовы ее отстаивать. Вот и вся разница.

События на Украине стали очередным рубежом для размежевания. Из-за них в либеральном лагере также произошел раскол, некоторые встали на государственническую позицию.

– Либералы говорят, что ставят интересы личности выше интересов государства, а вы – наоборот. Не согласны с таким определением?

– Демагогический набор слов… В интересах какой такой личности проводились шоковые реформы 90-х годов? Разве у людей кто-то спрашивал?

Это либералы подгоняли развитие страны, требовали перепрыгивать через ступени. Это они в 1991-м году заставляли создавать капитализм за 500 дней. Почему не за 10 лет? Почему они так спешили отказываться от всего советского? От той же системы образования, в которой было много хорошего? А потом, когда все посыпалось, либералы все свалили на народ. Неудачный, видите ли, народ достался!

Либерализм в демократической стране может существовать как один из видов общественной мысли. С либералами надо полемизировать, показывать бесперспективность их идеологии, но ни в коем случае не пускать ее представителей во власть. Мы уже знаем, к чему это приведет!

Впрочем, сейчас отношение к либералам в российском обществе настолько плохое, что я не представляю, когда они смогут даже приблизиться к власти.

– Это один из их упреков: мол, власть в России не меняется десятилетиями…

– Романовы 300 лет правили, и неплохо справлялись. В России раннюю смерть царя и частую сменяемость монархов всегда воспринимали как страшное горе, ведь в итоге к власти приходили новые, голодные, элиты.

После революции Россия перескочила из абсолютной монархии в социализм, пропустив период конституционной монархии, и поэтому весь ХХ век мы добираем этот опыт – под разными названиями.

У России был шанс пойти путем парламентской республики – в 1993 году, когда все законные права и справедливость были на стороне парламента. Но его расстреляли из пушек под аплодисменты либералов. Можете себе представить, что Обама, поссорившись с Конгрессом, начал по нему пулять? Бред…

Но это случилось, и на той развилке наша история пошла по такому пути. Что теперь прикажете делать? Поворачивать назад? Не думаю…

Интересно, что либералов вполне устраивало, что полнота власти была сосредоточена в руках пьяного Ельцина, потому что за его спиной можно было обделывать свои делишки. А когда произволу олигархии был положен конец, то им захотелось иных форм правления.

Мне все равно, кто и сколько лет находится во власти, если эта власть работает во благо государства, во благо людей.
Родом из советской эпохи

– В своих книгах вы много внимания уделяете советскому периоду. Ваше отношение к нему?

– Мировоззрение моего поколения определяется тем временем, поэтому во всех моих книгах в жизни героев есть экскурс в советский период.

То было сложное время, и я пытаюсь честно его описать. Интересно, что Компартия Китая закупила тысячу моих книг «Замыслил я побег» в переводе на китайский язык. Этот роман рекомендован к прочтению тем, кто работает с Россией, чтобы им легче было понять нашу психологию. Мне приятно, что мою книгу считают энциклопедией той эпохи.

Не люблю, когда демонизируют советское время, уверяя, что тогда ничего нельзя было написать, сказать, что люди ничего не читали и не знали. Это неправда! И читали, и писали, и знали.

Мы сейчас в том же положении по отношению к советской власти, в каком были Бунин и Шмелев, находясь в эмиграции. Живя в России, они беспощадно показывали ее социальные язвы. Позже они стали ее идеализировать. Революция принесла разрыв эпох, и нужно время, чтобы срастить имперскую русскую цивилизацию с цивилизацией послереволюционной.
Ведь если бы Россия была такой, как показана в фильме «Солнечный удар», то откуда бы взялись все эти революционеры? Что, их Землячка или Ленин сбили с толку? Нет!

На революцию 1917 года поработали все. В частности, была серьезная германофобия, направленная против лиц, которые сосредоточились вокруг императора и решали свои проблемы. Множество других сил раскачивало государственный корабль. В каждом социальном устройстве есть разрушительные силы. Нужно просто не давать им выхода.

Революция всегда кровавая

– Вы – последовательный противник революций…

– Да! В 1991 году мы уже оказались на развалинах страны, и я не хочу снова это увидеть.

Обвинять революцию в том, что она кровава и жестока то же самое, что обвинять женщину, которая зарабатывает проституцией, в том, что у нее много мужчин. Революция всегда кровавая. И виноваты в этой крови те люди, которые до нее довели.
Если поговорить с отпрысками семей старых большевиков, то внук Кагановича скажет, что его дедушка был золотой человек, а вот Берия – тот сволочь. Родственники Берии все грехи свалят на Кагановича, и когда проходишь по этому кругу, то выясняется, что все дедушки были замечательные. Из воспоминаний Светланы Алиллуевой явствует, что ее отец – прекрасный человек. Так откуда же взялся такой жестокий режим?

– И откуда?

– После революции не бывает мягких режимов! Из революционной сумятицы везде и всегда выходят путем террора. Таков закон природы. Болотная площадь бузит, призывает брать Кремль. Но если вдруг однажды штурм удастся, скоро они сами же ужаснутся: «Какой террор возник после взятия Кремля!»
Я всегда считал, что и советскую власть можно было эволюционно исправить и приспособить под новые задачи.

– И что помешало?

– Советская пропаганда явно проигрывала западной. В 70-е годы нам предлагали законсервировавшуюся картину мира, созданную малообразованной рабфаковской интеллигенцией полвека назад. Власть говорила с нами, как с детьми, и в какой-то момент мы перестали понимать друг друга.

Надо было вовремя отпустить с поста Брежнева, который не раз просил об этом. Новое поколение грамотных управленцев было наготове, но тогдашняя элита боялась за свои теплые места и кормушки. А уже потом пришли чубайсы и гайдары. Прохиндеи…

Русский мир и русофобия

– Сейчас обострились отношения России с Западом. А ведь все было так хорошо….

– Наше поколение воспитано на любви к Западу. Мы верили Западу, любили его, искренне хотели учиться у него. А когда произошли перемены, и мы влились в западную цивилизацию, то выяснилось, что большинство наших представлений не соответствует реальности. И пресса там не такая уж свободная, и изобилие витринное, и реальное – разные вещи. Хотя, конечно, там много и хорошего.

В последнее же время стало ясно, что на Западе плохо относились не к Советскому Союзу, а к России. То есть, ненависть была не идеологическая, а цивилизационная. Русофобия…

– Откуда она берется?

– В имперском государстве всегда есть главный народ. Когда рушится империя, он попадает под удар как носитель свергнутой, обанкротившейся государственности. Поэтому гонения на русских наблюдались и после революции 1917 года, и в 1991 году.
Хотя Россию даже немцы называли «империей наоборот». У нас не было и не могло быть имперского народа по германскому образцу, потому что в славяне всегда селились рядом с угро-финнами, казахами, татарами, и вопрос о том, что кто-то не одной крови, вообще не вставал.

«Главный» народ Российской империи никогда не имел никаких привилегий в то время, как у окраин были налоговые льготы, некоторые были освобождены от рекрутского набора. После войны 1812 года, когда вся европейская часть России была сожжена, контрибуции от наполеоновской Франции пошли на восстановление Варшавы.

Теперь же, когда происходит укрепление российской государственности, самый многочисленный народ, носитель культурной, языковой традиции возвращается на свое место, что, естественно, вызывает и противодействие.

– Как вы относитесь к понятию «Русский мир»? Он существует или это просто эффектное словосочетание?

– Я горжусь тем, что словосочетание «Русский мир» первой использовала «Литературная газета», которую основал Пушкин, а возглавляю сегодня я. На одном из Форумов соотечественников Путин сказал, что надо объединять русских, которые остались за границей, и в нашей газете мы написали об этом под заголовком «Мы наш, мы Русский мир построим».

Русские очень разные. Я в очередной раз имел возможность в этом убедиться, когда спускался по реке с севера на юг. Если на севере у мужика рыбки не допросишься: лень ловить, то в низовьях, после Астрахани, люди бегают за тобой, просят купить рыбу. Но всех объединяет русский язык, традиции, православие. Русский мир существует, кто бы что ни говорил… И все больше осознает себя.

– Это связано с усилением России на мировой арене?

– Нет, я так не думаю. Путину так тяжело далось отползание от ельцинской пропасти, стабильность в стране, что Россия вряд ли бы сама решилась сформулировать свои интересы. Но ей навязали эту проблему, и она наконец была вынуждена артикулировать факт существования Русского мира, его интересов и ценностей.

Запад подходил к Советскому Союзу как к механическому объединению народов, который развалится по административным границам, и окажется, что в Молдавии живут в молдаване, в Армении – армяне. А все оказалось намного сложнее.

Запад совершил величайшую глупость, плюнув против ветра. Ну нельзя русских сделать украинцами! Он сам спровоцировал мощное движение Русского мира, которое уже обратно не затолкать.

История всегда движется скачками. На наших глазах происходит цепочка актов самоутверждения Русского мира – сначала в Приднестровье, потом в Крыму, затем – в Новороссии.

Пробуждения Русского мира и последовательное утверждение своих прав не может не повлиять и на русское население Прибалтики. Это сообщающиеся сосуды.

– Запад отреагировал на это «пробуждение» санкциями против России. Не загубят они вашу страну?

– Да вы что! После 1991 года, когда люди потеряли все – накопления, пенсию, работу, это как насморк. Россияне никогда не жили хорошо, и санкциями нас не возьмешь.

Неужели нас всерьез хотят испугать тем, что в продаже не будет фуагры? Да 95 процентов населения не знает, что это такое. Или тем, что в магазинах не найдешь хорошего красного вина. Да отъезжайте на сто километров от Москвы, и вы вина не найдете, его никто не пьет.

Все хорошо! Будет развиваться импортозамещающее движение с опорой на собственные силы. Восстановятся мощности сельского хозяйства, и зарубежные компании уже не вернутся на наш рынок. Россия всегда была сельскохозяйственной страной, просто это было искусственно порушено.

Нынешняя ситуация чудовищна для Европы, и она вскоре должна измениться.
Дам один совет: не воспринимайте мир как константу. Пролистайте школьный атлас истории за ХХ век, и вы увидите, как много изменилось в Европе за последние годы. Появились новые страны, и процесс этот не закончен.
Рига-Санкт-Петербург-Рига

Юрий Поляков на встрече с читателями в магазине «Буквоед» в Санкт-Петербурге. Ноябрь 2014

Фото Александра Загоровского

“Суббота”, 10 декабря 2014

Комментарии